В возрождении традиционной архитектуры существует много течений, талантов и амбиций. В последнее время на меня большое впечатление произвело новое урбанистическое движение в США, в частности - работы Andres Duany и Elizabeth Plater Zyberk.

Сейчас в мире существует тенденция возрождения традиционной архитектуры. Этот феномен гораздо шире, нежели возрождение какого-либо отдельно взятого стиля, вроде неоклассицизма. Когда вы говорите "мои молодые ученики", то подразумеваете не обязательно моих студентов, а вообще архитекторов, которые, получив модернистское образование, вдруг открыли для себя так называемую традиционную архитектуру. Они, в большинстве своем, самоучки и часто очень изолированы в своей профессии. Мои работы и замыслы могут вдохновить некоторых из них на то, что им самим хочется сделать, но часто они не делают этого, поскольку боятся быть осмеянными в среде своих коллег.

Не случайно в XX в. ряд выдающихся произведений в дизайне мебели был создан архитекторами, такими как Ле Корбюзье и Мис ван дер РОЭ... Хорошие архитекторы всеобъемлющи и способны интеллигентно связать такие понятия, как форма и цель, будь-то охват городского масштаба или простая дверная ручка. Немаловажно и то, что архитекторы-модернисты часто больше дизайнеры, нежели архитекторы или градостроители, может быть, из-за того, что дизайн более прагматичен и менее идеологизирован, нежели архитектура.

Я не особенно интересуюсь классическим наследием, и не из-за того, что оно древнее или историческое, а потому, что задачи, поставленные перед современным строительством, планированием и дизайном, требуют технических новации и формальных решений. Но закрывать глаза на эти идеи просто из-за того, что они старше, чем поколение или два, достаточно неосмотрительно, если не сказать - глупо.

Сейчас во всех свободных странах частное строительство - архитектура лени, так сказать, - прибегает, в основном, к стилю традиционной архитектуры. Большинство этих строений достаточно банальны, хотя некоторые довольно хороши, а порою и превосходны. Последнее даже удивительно, поскольку этому не учат в архитектурных школах, скорее, это приходит позже к преподавателям и "мастерам". Как бы там ни было, социальная архитектура (школы, музеи, церкви, больницы) остается исключительно зоной модернизма. Это не только парадоксальное, но и скандальное поприще. Но это не может длиться вечно, и мы скоро, уже в следующем поколении, увидим аэропорты, клиники, библиотеки, а также другие важные престижные общественные здания, построенные в традиционной и классической манере.

Меня удивили результаты второй фазы постройки Poundbury, нового города в Dorset... Здания в основном спроектированы местными архитекторами, которые следовали моим планам и детальным комментариям. Общие отношения в проекте выстроены где-то посередине между строениями вышеупомянутых архитекторов и моими авторскими планами. Результат интересен тем, что мы добились желанной цели, быстро создали прекрасный городской ландшафт без авторского надзора и процедуры диктата. Это в высшей степени экспериментальный проект, хотя со стороны он так не выглядит. В то же время в Люксембурге, не прибегая к моим услугам или услугам моего брата Роберта, в течение девяти лет планировался новый дворец Правосудия. На протяжении всего этого времени стройка систематически бойкотировалась городскими архитекторами, не способными воспринять что-либо, не вписывающееся в их собственное модернистское понимание.

В Windsor-Florida, наиболее завершенном эксперименте нового урбанизма (авторы - Andres Duany и Elisabeth Plater Zyberk), я спроектировал новый зал Деревенского собрания, который открывается 23 января. Это мое первое монументальное, полностью завершенное здание. Я в первый paз в жизни почувствовал необходимость больше строить, чем заниматься планированием и дизайном.

В течение последних трех лет у нас созрела серия идей, первая из которых - это создание группы стульев и кресел. Они - результат очень долгого и плодотворного эксперимента и диалога с Giorgetti.